UlanMedia, 29 сентября. Известный режиссёр Олег Юмов поделился, как на него повлияли Михаил Чехов, Кубрик и Даши Намдаков. Он признался, что не делит театр на русский и бурятский — для него важен современный, режиссёрский театр, где главное — личность создателя. Но при этом он десятилетиями ищет ответ на вопрос: что такое бурятский театр.
— Я не разделяю театр на русский и бурятский. В том интервью я имел в виду современный театр, а он больше режиссёрский, в нём сильно выпирает личность режиссёра. По крайней мере, на театральной карте России это так. Русский театр — это в первую очередь психологический театр. У Михаила Чехова есть такое высказывание, что если три актёра положат на землю коврик и станут играть, то это уже будет театр. То есть хорошему актёру больше ничего не надо. А Пётр Наумович Фоменко говорил нам, когда я был студентом: "Да уберите вы всё. Что такое режиссура? Два человека сидят на табуретках и о чём-то сокровенном спорят, беседуют, разбираются, конфликтуют. Это и есть театр", — говорит Юмов.
Литовец Эймунтас Някрошюс, любимый режиссёр Юмова, ставил спектакли, где артист почти не играет — всё решает режиссура. Например, в "Гамлете" Някрошюса настоящий лёд тает над сценой, капает на актёра, и ему реально холодно.
Сам Юмов стремится к обратному — вывести на первый план личность актёра. Поэтому часто обращается к документальным спектаклям, основанным на реальных событиях и людях. В выборе материала он следует за вдохновением и случайностями, которые "не случайны". Как Стэнли Кубрик, он любит менять жанры — от драмы до эпоса — и всегда рискует.
Главный его интерес — бурятский театр. Юмов считает, что его корни — в трёх традициях. Первый — театр сказителя (ульгэршэн) с инструментом морин-хуур и эпосами о богатыре Гэсэре. Второй — буддийская мистерия Цам с масками и ритуалами, где появляется персонаж Белого старца — хранителя природы. Третий — шаманские обряды, где шаман входит в транс, и через него говорит предок.
Пять лет Юмов работал в Монголии, пытаясь понять бурятско-монгольскую театральность. Позже создал частный театр "Нуудэлчин" в юртах, но проект не продолжился. Сегодня в спектаклях его театра актёры говорят и по-русски, и по-бурятски — и органика у каждого языка своя.
— Я до сих пор ищу, что такое бурятский театр, — подчёркивает он.