UlanMedia, 8 июня. Для военнослужащего Романа Т. решение отправиться в зону СВО было осознанным. Осенью прошлого года на одном из направлений в зоне ответственности группировки "Восток" погиб его двоюродный брат Аскар. С того момента он больше не мог оставаться в стороне.
Узнав о гибели брата, Роман не медлил с решением. Через несколько дней он пришёл в военный комиссариат и заключил контракт с Минобороны России. Воин объясняет это просто:
— Было одно желание — продолжить дело своего брата. Но пошёл я сражаться и ещё по одной причине. Там, в его подразделении, служили наши общие знакомые, мои земляки. Я думал: если эти парни и дальше выходят на задачи, почему я должен жить как раньше, находясь в тысячах километров от них?
После курса боевой подготовки на полигоне, он пополнил ряды эвакуационной группы гвардейского общевойскового объединения из Бурятии.
Конец ноября 2025 года, район населённого пункта. Штурмовые группы регулярно уходят вперёд, медики — следом за ними.
— Эвакуация это всегда ответственность, — объясняет военный. — Пока штурмовики прорываются, ты всегда держишь в голове, что в любой момент могут позвать на помощь. И тогда уже выбирать не приходится: ночь, день, "открытка" или лесополоса — просто собираешься и едешь.
Зимой он вместе с сослуживцем, чей позывной "Инженер", получили приказ командира роты эвакуировать из лесополосы раненого штурмовика, подорвавшегося на мине. До нужного места решили добираться на "Ниве", чтобы выиграть время.
На одном из открытых участков дорога выходила на просвет между лесопосадками. Именно там машину обнаружил вражеский FPV-дрон.
— Был взрыв — и сразу возгорание, — вспоминает Роман. — Мы выскочили, даже не поняли сначала, целы или нет. Инстинкт один — бежать в сторону укрытия. Увидели лесополосу, рванули туда. Там блиндаж заброшенный нашли, в него и залезли. Минут десять просто сидели, слушали, не летит ли ещё что-то.
Немного придя в себя и проверив связь, они обсудили, что делать дальше. Решение у обоих одно: выполнение задачи прекращать нельзя.
— Инженер тогда сказал: "Раз уже выехали — надо дойти. Там боевой товарищ лежит, ждёт нас", — вспоминает он. — Я и сам по-другому не думал. Машины нет, но ноги есть. Значит, точно идём.
От брошенного автомобиля до точки, где находился раненый, им предстояло пройти ещё около восьми километров. Двигались по лесополосам, стараясь не выходить на открытое пространство.
Когда добрались до указанного квадрата, нашли штурмовика с перебитой правой ногой. Первую помощь оказали на месте: наложили жгут, сделали перевязку и по рации доложили командиру.
— Он лежал бледный, но в сознании. Держался, несмотря на боль, — добавляет Роман. — Сказал нам: "Парни, если сможете, дотяните".
Решение о том, как эвакуировать, принималось быстро.
— Тут вариантов немного, — говорит герой. — Либо несёшь, либо оставляешь. Второе даже в голову не пришло.
Роман взвалил Симбу себе на спину. Инженер, как опытный охотник на гражданке и меткий стрелок, шёл сзади, контролируя небо.
— Мы заранее договорились: я смотрю под ноги, он наблюдает за небом, — поясняет военный. — Обратный путь растянулся на четыре дня. Шли только "по-серому": ранним утром и в вечерних сумерках. Днём прятались в укрытиях и ямах.
Одну из ночей пришлось провести в заброшенной землянке.
— Мы их ещё норами называем, — говорит наш герой. — Нашли — зарылись, сидим тихо. Над головой жужжат дроны, иногда так близко, что кажется, сейчас за ветку зацепятся. В такие моменты главное не дёргаться, не шуметь. Выдохнул, дождался, когда отлетит, и только потом шевелишься.
Штурмовик в эти дни почти не говорил. Боль постоянно давала о себе знать.
— Он держался, — отмечает военный. — Пару раз просил: "Если что, бросайте меня, сами идите". Я ему сразу сказал: "Таких разговоров не заводи. Вышли втроём — значит, втроём и дойдём".
Перед финальным броском к своим позициям Роман понял, что обезболивающие на исходе.
— Я достал свой промедол, — говорит он. — Понимал, что это на крайний случай, но выхода нет. Вколол ему, смотрю в глаза и говорю: "Только не теряй сознание. Осталось немного". Это, наверное, больше для себя говорил, чем для него. Но он кивнул. Видно было, что слышит, держится из последних сил.
Именно в этот момент над группой завис украинский дрон. Всё говорило о том, что воинов заметили или вот-вот заметят.
— Я только его услышал, — вспоминает наш герой, — а Инженер уже автомат вскидывает. Пару одиночных выстрелов — и дрон упал. Если бы он тогда не среагировал, не знаю, чем всё закончилось бы. Это его заслуга, что мы дошли.
После этого случая они практически без остановок добрались к пункту дислокации роты. Там Симбу передали медикам, а затем отправили в военно-полевой госпиталь. Спустя несколько дней воин пошёл на поправку.
— Когда его увозили, — тихо говорит Роман, — он мне только сказал: "Спасибо, братишка. Если бы не вы, меня бы точно уже не было". Благодарность от спасённого сослуживца — лучшая награда для любого, кто находится на передовой.
Через несколько дней Инженер погиб, выполняя очередную боевую задачу.
— Он был из тех, кто молча делал своё дело, — уверен парень. — Без лишних слов, без бравады. В той ситуации с дроном он поступил так, как должен был. Для меня Инженер — это пример воина, благодаря которому мы тогда вернулись живыми.
Сейчас воин снова готовится к выходу на передовые позиции штурмовиков. В Братске, откуда он родом, его знают как тихого и скромного парня. Здесь, на запорожском направлении, к нему относятся как к настоящему солдату, который провёл четверо суток на ЛБС, выручая товарища и рискуя собой.
— Обычно в таких обстоятельствах и рождается боевое братство, — подчёркивает воин. — В экстремальной ситуации ты учишься брать ответственность за жизни тех, кто тебе дорог. И даже если кругом опасность и есть риск для жизни, ты не имеешь права подвести.
Дугар САНЖИЕВ
Ярослав ТИТОВ
