UlanMedia, 16 августа. Никита Буланов — молодой режиссёр из Бурятии. Он снял клипы для мировой этнической звезды Ay Yola, работает над документальными фильмами о Байкале и Монголии, делает туристический проект "НеЗаграница" и вышел в полный метр. Мы поговорили с ним о том, как пробиться из региона в киноиндустрии, зачем снимать документалистику и почему ему хочется сериал про самый богатый город Российской империи.
— Никита, с чего началось ваше "большое кино"?
— С моего первого полнометражного фильма о Бурятии "Вдоль таёжной, озёрной, степной" (6+). Мы с ним попали на крупный кинофестиваль Дальнего Востока. Я его между собой называю "местные Канны" — по масштабу, по атмосфере, по уровню участников. На фестивале наш фильм "Вдоль таёжной" был единственным из Бурятии и, по-моему, вообще одним из немногих с Дальнего Востока. У якутов было фильма три, а мы были одни. Всё остальное — огромные московские проекты, просто нереальные по бюджету и именам.
Иногда казалось, что нас просто засунули "чтобы хоть кто-то был из местных". Но именно там я почувствовал, насколько мы отличаемся от столичных команд — и чего нам не хватает как региону.
— Многие узнали о вас через клипы Ay Yola. Как вы попали в этот проект?
— Меня пригласил коллега, и я сразу понял: это моя стихия. Я всегда любил этнику, потому что сам из Бурятии, меня это визуально и эмоционально цепляет. Я, наверное, просто был рождён для этнических клипов. Для меня это отдушина — снимать этническую историю. Кайфуешь, когда делаешь то, что тебе самому нравится. Из пяти клипов для Ay Yola я снял четыре. Один из них набрал больше 20 миллионов просмотров. И при этом всё делалось на энтузиазме, без жёстких рамок. Много придумывали прямо на площадке, креативили на ходу — в этом и была магия.
Алсу. Фото: кадр из клипа
В детстве родители мне купили кассетный магнитофон и к нему было две кассеты, одна из них — тот самый сборник песен Алсу, помню как перед сном включал ее и слушал пока не усну. И вот, уже публикую нарезку кадров с самой Алсу, что я сам снимал!
— Вы работали и с другими известными артистами?
— Да, мы снимали для Хабиба клип "Шаганы" по стихам Есенина в Дагестане. И я могу сказать: он супервоспитанный, супер-классный, очень адекватный человек. Вообще, когда работаешь со звёздами такого уровня и видишь, какие они в жизни, очень меняется восприятие индустрии.
— Сейчас про вас часто говорят как про документалиста. Над чем вы работаете?
— Есть два больших документальных проекта. Первый — фильм о поморах Прибайкалья, о людях, которые жили рыбалкой на Байкале. Там десятилетиями формировалась уникальная культура: по берегу стояли рыбзаводы, их были десятки, а по всему Байкалу — сотни.
Когла запретили ловлю омуля, людям пришлось в одно мгновение перестроить всю жизнь. Просто у людей вот так вот всё мгновенно поменялось. Их теперь называют Ледовые капитаны. Они раньше ходили по льду как рыбаки, а теперь используют своё знание Байкала, чтобы делать безопасный туризм. Я снимаю про то, что стоит за открытками "Байкал, лёд, красивые виды" — про их судьбы и переломный момент.
У фильма уже есть спонсоры. Для меня это первый такой проект, где я и режиссёр, и продюсер. Подаёмся на гранты, но жёсткого дедлайна нет: хочется довести работу до фестивального уровня.
"Нерпа и человек" - живописный док об экосистеме уникального озера Байкал. Фото: Н. Буланов
— А второй проект — про Монголию?
— Да. Мы поехали в Западную Монголию, на ледник Потанина. Его открыл русский учёный Георгий Потанин ещё во времена расцвета Кяхты, когда "ворота в Азию" только открывались. Там мы познакомились с монгольским рейнджером-казахом. Он 30 лет отработал на этом леднике и своими глазами видел, как меняется климат: исчезают озёра, уходят животные, снега становится меньше.
Мы приехали в момент, когда у нас в Бурятии было минус 50, а там минус 7. Разница ощущается. По прогнозам, ледник к концу века может исчезнуть. И у рейнджера это последний год работы — он уходит на пенсию.
Мы поняли, что больше человека с таким опытом и памятью мы не найдём. И решили снять о нём фильм — историю человека и исчезающего мира. Есть идея, что этот фильм может открыть крупное международное мероприятие по климату, если мы всё сделаем на уровне.
— Вы ещё и режиссёр туристического проекта "НеЗаграница" (12+). Что это за история?
— Это цикл программ о путешествиях по Бурятии. Заказчик — министерство туризма и Туристический информационный центр. Мы показываем республику для тех, кто привык летать "не за границу", а куда-нибудь на Байкал, в горы, в степи.
Мы уже сняли выпуски про Тункинский район, Кяхту, Кабанский район и другие места. Самый любимый выпуск у меня — про Тунку. Он был первым, мы делали его на чистом энтузиазме, было много времени на подготовку, много свободы. Потом, как и у любой удачной передачи, появляется шаблон, зритель ждёт определённый формат, и сложнее придумывать что-то новое.
Сейчас мы снимаем зимнюю версию — про зимний Байкал и зимнюю Бурятию целиком. Не про один район, а про весь маршрут.
— Вы часто говорите, что "Бурятия — это не только Байкал". Что имеете в виду?
— Есть такой слоган у нашего Минтуризма, и он реально работает. Иркутск давно "забрал" на себя картинку Байкала. У нас, с точки зрения визуала, есть другое: степи, пустыня на фоне гор в Баргузине, уникальные пляжи, своя атмосфера.
Мы стараемся показывать Бурятию так, чтобы человек мог реально доехать до этой точки: найти дорогу, сервис, жильё. Не хочется делать передачи про места, куда потом турист приедет и скажет: "Красиво, но как здесь жить и что делать?".
— Вы несколько лет жили и работали в Москве. Как этот опыт повлиял на вас?
— Я бы сказал, что взгляд не изменился, а расширился. Я понял, какими инструментами можно пользоваться, чтобы показать историю, как устроены большие съёмки, как собираются команды. Но есть и обратная сторона. Когда работаешь на больших уровнях, рано или поздно начинаешь подстраиваться под определённый шаблон: под формат, под ожидания продюсеров, платформ. Свободы становится меньше.
Иногда я даже ностальгирую по тому времени, когда у меня был "старый взгляд": просто ездить, снимать, фотографировать всё подряд, никого не слушать, не подстраиваться под техзадания. Я мечтаю, что у меня будет одно лето без работы — и я просто буду делать, что раньше делал.
В работе. Фото: Н. Буланов
— При этом вы собрали в Улан-Удэ довольно серьёзную команду. Кто рядом с вами сейчас?
— У нас классные монтажёры, сильный человек по графике, оператор Алдар Загдаев, второй режиссёр и продюсер Татьяна Понетайкина, хорошие костюмеры, визажисты.
Ребята за последние годы поездили по другим проектам: кто-то работал в Иркутске, кто-то в Москве, кто-то в местных больших продакшенах. Многие московские команды, которые приезжают сюда на съёмки, реально удивляются уровню.
По знаниям и опыту мы уже очень близки к московскому уровню. Не хватает, по сути, одного — технической базы: оборудования, инфраструктуры, тех же "кампер-вагонов" для актёров. Всё остальное есть.
— Часто приводят в пример якутское кино. Почему у них получилось, а у нас пока нет?
— Потому что у них выстроена система. В прошлом году, по словам самих якутских коллег, они заработали на своих фильмах порядка 150 миллионов рублей. Средний бюджет фильма — 15–20 миллионов. Они снимают, допустим, десять фильмов, получают кассу и просто реинвестируют эти деньги обратно в индустрию. У них есть собственные госпрограммы, институт кино, внутренний зритель, местный стриминг — фактически свой Нетфликс. Плюс они уже заслужили доверие Москвы: их знают, с ними считаются.
А у нас часто другая ситуация. Для столичных продюсеров мы — локация. Шикарная, необычная, где можно реализовать свои мечты. Они приезжают сюда с огромной съёмочной группой, всё снимают и увозят истории, деньги и возможности. Местных ребят максимум берут водителями или ассистентами. Художников-постановщиков, ключевых специалистов они привозят с собой. Из-за этого рынок здесь не растёт.
И ещё проблема — гранты. Москвичи выигрывают их, потому что у них большие имена, продюсеры, опыт. Нам не доверяют эти гранты. Кто такой этот Никита Буланов для Москвы? Или другие местные режиссёры?
Без криминала и мифов: как честное кино переписывает образ Дальнего Востока Правдивые истории о жизни в ДФО ломают стереотипы, усиливают внутренний туризм и подталкивают бизнес вкладываться в новые города
— И что, по-вашему, может сработать для Бурятии?
— Авторское кино. Малобюджетное, местное, честное. У нас огромный плацдарм для авторских историй — про людей, про землю, про города, про прошлое.
Нам нужно своё комьюнити, своя база, своя зрительская привычка. Делать авторское кино, ездить на фестивали, выигрывать награды. Тогда появится доверие и к людям, и к региону. Мы вполне можем делать сериалы и фильмы, которые будут смотреть далеко за пределами Бурятии, как это сделали якуты.
— Представим: вам дают 300 миллионов рублей и говорят — "делай, что хочешь". Что это будет?
— Я бы снял большую историческую историю про Кяхту. Про XVIII век, когда Кяхта была крупным торговым центром между Россией и Китаем, когда там кипела жизнь.
Это время, когда рядом стоят юрты и уже вырастают каменные дома, когда меняется уклад, приезжают купцы, учёные, исследователи — тот же Потанин. Масштаб — не "Игра престолов", но что-то очень мощное, с реконструкцией быта, костюмов, характеров. Такой серьёзный сериал можно было бы смело делать. Нужен всегда сценарий. Идеи есть — нужен сценарист. Я не из тех, кто во всём хочет быть один. Есть сценаристы, с которыми я бы с радостью поработал, например, Баиром Дышеновым или Александром Кузьминовым.
— Вы начинали с фотографии. Сейчас камера для вас — работа или отдых?
— Сейчас фотография для меня — скорее хобби. Но очень важное. Однажды я буду свободен и поеду с фотокамерой что-нибудь фотографировать. Веточки, водичку, жучков, людей в поле — вот это всё.
— Свадьбы вы принципиально не снимаете?
— Да. Не потому что свадьба — что‑то плохое. Просто это жёсткий график и долгие брони. Люди записываются за полгода, а потом тебе может прилететь фильм или крупный проект — и ты окажешься между выбором: подставить ребят или отказаться от важной работы. У меня кино всё равно в приоритете, поэтому я честно говорю: свадьбы не беру.
Никита часто называет себя самоучкой, потому что учится чему-то новому каждый день. Фото: Н. Буланов
— Тогда где вы видите для себя "свободную фотографию"?
— Я всё больше думаю о фототурах. По сути, всё, что я делаю, уже работает как реклама туризма: фильмы, передачи, ролики. Логичный шаг — собрать людей, взять камеры и поехать на Байкал, в Баргузин, в Тунку, в "нестандартные" места.
Я часто думаю: ну а что, уже есть картинка, есть опыт, есть маршруты. Осталось просто однажды начать.
