Культура. 20 октября 2016, 12:00
Наталья Стефани с книгой сына "Нарата майла". Фото: Александра Данилова, UlanMedia
Блоги на UlanMedia

Как привычка к чтению может помочь вашему ребёнку стать писателем

О книгах, материнской любви и детстве сына - Наталья Стефани

20 октября 2016, UlanMedia. 18 октября в Бурятии началась Неделя бурятского языка. Одним из первых событий республиканского праздника стала презентация сказки "Нарата майла" — "Солнечная поляна", молодого автора Филиппа Стефани, изданной при финансовой поддержке Министерства культуры Республики Бурятия в рамках реализации госпрограммы "Сохранение и развитие бурятского языка в Республике Бурятия". О начинающем авторе и его прошлом в блоге ИА UlanMedia мы попросили рассказать его маму, Наталью Стефани.

Уникальность этой книги заключается в том, что она издана на трёх языках: бурятском, русском и эвенкийском. По мнению экспертного жюри XII Международного всебурятского фестиваля "Алтаргана": "Именно так, на трёх языках, и должны выходить детские книги в Бурятии".

Как говорит Филипп, "идея перевести сказку на бурятский и эвенкийский языки заключается в том, чтобы дети, читая интересные истории, на родном языке, учили его и сохраняли его уникальность". В планах Филиппа выпустить сборник сказок на русском и бурятском языках, а также иврите, ведь художником-иллюстратором его первой книжки была израильская художница Елена Розина.

Филипп Стефани, молодой писатель

Филипп Стефани, молодой писатель. Фото: из личного архива семьи Стефани

Первые две книги своему сыну я купила в пять недель. В пять недель… внутриутробной жизни.

Я возвращалась от врача счастливая, она подтвердила моё убеждение: "Случилось!". В магазине "Товары для женщин", который и сейчас на прежнем месте − перекрёстке улиц Ленина и Кирова (площадь Революции), и где сегодня торгуют парфюмерией и косметикой, в 1993 был книжный развал. Для меня, выросшей в годы советского дефицита, красивые детские книги, вдруг появившиеся на прилавках магазинов, были чем-то невероятным.

В тот ноябрьский день я купила "Зарядку для хвоста" Георгия Остера − большую, формата А-4, книгу с яркими картинками и сборник сказок о Карлсоне Астрид Линдгрен с чёрно-белыми картинками. С того дня книги "для сына" я покупала практически ежедневно, просто не могла пройти мимо. Все покупали пелёнки-распашонки, а я − книги.

Возвращаясь в январе 1994 года из взрослой столичной и "счастливой" жизни в глушь "к маме" (папы — отец и отчим — к тому моменту оба умерли), я везла с собой две драгоценности − Филиппа в животе и огромный фанерный ящик с книгами.

В аэропорту на досмотре меня не пропускали, так как ящик был прошит металлическими лентами. В таких ящиках в те годы в магазины поступали упаковки с коробками спичек. Я жила рядом с магазином и мне "по знакомству" ящик продали. Про его перевозку я предварительно договаривалась и даже оплатила, как багаж. Но ящик звенел, и его не пропускали. Я плакала, очередь волновалась. Потом кто-то куда-то сбегал, принёс топор, ящик вскрыли. Убедившись, что в ящике действительно книги, кряхтя, потащили к траппу. Отказать беременной было нельзя – примета. Пассажиры, пересмеиваясь, вслед комментировали: "Крупская к Ленину в ссылку летит!". Оказалось, что летела я в страшную нужду, страх, голод и… жизнь, которую нам подарили. Кто? Наверное, Господь Бог.

Когда спустя месяц после рождения Филиппа, мы с ним наконец-то выписались, мамина квартира встретила нас голыми стенами, "там книги лишь в углу лежали валом". Мама продала всё до нитки, чтобы покупать для меня альбумин – я умирала и меня спасали. Когда нечего стало продавать, деньги на лекарство для меня собирали все наши знакомые и друзья. Для мамы брать деньги даже у друзей, даже "на жизнь!" было неловко и стыдно, но продать книги ей в голову не пришло ни разу. Ведь это были не просто книги, это была надежда, что их обязательно прочитают.

Мы выжили. Выкарабкались. И книги прочитали! И те, что были, и те, что покупали потом, в самое тяжёлое для нашей маленькой семьи время. Я видела, что осуждают: "Им есть нечего, а она книги покупает!", видела, что крутят пальцем у виска, но книги продолжала покупать.

И как оказалось не зря. Как только Филипп научился сидеть, мы усадили его на ковёр и дали в руки книги, которых к этому моменту у него было значительно больше, чем погремушек. Так он и сидел у нас, часами листая страницы и рассматривая картинки. Он был так увлечён, что даже пропустил период "ползания". Патронажная сестра и ближайшие соседи волновались, "что такое, ребёнок не ползает, а сутками "читает"?". Мне волноваться было некогда, я рано вышла на работу. И самое главное, я верила в своего ребёнка. И однажды он встал и пошёл. Правда, поводом была не новая книга, а соседский мальчик, вероломно убежавший с машиной Филиппа на кухню. Филипп его догнал, вернул свою собственность и вновь обратился к книгам.

Конечно, как другие дети он постоянно что-то выдумывал, строил какие-то шатры из подручных материалов, участвовал во всех мальчишеских проказах. Но самым главным его занятием всегда было чтение.

Книги для сына Наталья начала покупать ещё до его рождения

Книги для сына Наталья начала покупать ещё до его рождения. Фото: Оленникова Мария, IrkutskMedia

Я всегда говорила и продолжаю считать, что моей особой заслуги в этом нет, потому что люди на землю приходят такими, какими их задумал Господь Бог, а не потому что папа с мамой воспитали. И всё-таки должна признать, что в раннем чтении Филиппа я принимала участие.

Не умея петь колыбельные, я читала ему по памяти стихотворения поэтов Серебряного века. Поэтому в 3 года у нас в репертуаре помимо естественных для каждого ребёнка, Саши Чёрного, Самуила Маршака и Юнны Мориц... были "И поплыл себе Моисей в корзине через белый свет" Марины Цветаевой, "Письмо к женщине" Сергея Есенина, "Вересковый мёд" Роберта Стивенсона. В четыре года мы выучили "Бородино" Лермонтова, но пропустили "Генерал Топтыгин" Некрасова. В пять – "Август" и "Рождественская звезда" Пастернака из его цикла "Стихотворения Юрия Живаго". Потом с каждым годом в нашу жизнь добавлялись новые и новые стихотворения из этого цикла Пастернака. А самыми любимыми нашими были и остаются "Август" и "Гефсиманский сад". Их, как и "Письмо к женщине" и "Вересковый мёд", мы и сегодня под настроение читаем на два голоса. Бродского, которого Филипп открыл сначала сам в 16 лет, а затем открыл мне, он любит читать один, а я люблю слушать, как читает мой сын.

Конечно, для того, чтобы приучить ребёнка к чтению, ему мало дать в руки книгу. Ему обязательно нужно читать, и мы Филиппу читали. Читали постоянно и ни один раз одни и те же произведения. Поэтому в 2,5 года он сам по памяти рассказывал "Плих и Плюх" Даниила Хармса, листая книжку и сопровождая свой рассказ иллюстрациями. Почтальон Любовь Герасимовна, которая приносила нам детское пособие, буквально падала в обморок от восторга, но не желала верить, что ребёнок рассказывает такой длинный текст по памяти. Говорила: "Да он читает!". "Так быстро в 2,5 года?", – пытаясь её переубедить, смеялись мы.

Естественно, живя в мире грёз и литературных героев, очень рано сын стал сочинять свои истории. И здесь нам снова повезло, совершенно неожиданно он нашёл единомышленника в лице учительницы русского языка и литературы Людмилы Прокофьевны Денисовой, которая стала регулярно давать задания — писать рассказы и сказки.

Потом случился проект "Байкальский калейдоскоп", глава Северо-Байкальского района Игорь Пухарев финансово поддержал идею издавать детский литературно-художественный альманах. Так у Филиппа появились первые публикации его произведений. Поэтому после школы, которую он, кстати, окончил с золотой медалью, сын поступил на отделение филологии ИФМК БГУ. Сегодня он учится в магистратуре Высшей школы печати и медиаиндустрии Московского государственного политехнического университета и связывает своё будущие с книгами и их изданием.

© 2005—2018 Медиахолдинг PrimaMedia